Вернер Херцог



Верный солдат кинематографа
 
Вернер Херцог — немецкий кинорежиссёр, сценарист и актёр. Он снял более сорока фильмов (по большей части документальных), поставил множество опер, опубликовал десятки книг. Говорят, он единственный в мире режиссёр, который снял по фильму на каждом континенте. О нем вообще много говорят и пишут: Херцог — настоящая легенда кино, однако отделить быль от вымысла иногда непросто.
 
Херцог категорически не согласен, когда кинокритики причисляют его к когорте создателей нового немецкого кино, наряду с Фассбиндером, Вендерсом и Шлёндорфом.
 
Первый сценарий 17-летнего Херцога уже было пошел в производство одной из немецких киностудий, однако проект прикрыли, когда вдруг стал известен возраст автора — будто бы это что-то меняет в качестве сценария... (хотя возраст Вернера был важен с точки зрения оформления авторских).
 
В 1961 году Вернер Херцог закончил гимназию и приступил к изучению истории, литературы и театра в Мюнхене. А уже через год в 19 лет он снял свой первый фильм «Геракл», будучи студентом Мюнхенского университета.
 
В следующем году 20-летний Херцог основал собственную продюсерскую компанию – министудию и начал снимать свое кино. С изучением наук было покончено. В декабре 1964 года за сценарий «Признаки огня»  Херцог был удостоен первой награды — был приз имени Карла Майера.
 
Как вы могли заметить, профессия режиссера превратила меня в клоуна. Но это случается со всеми: посмотрите на Орсона Уэллса или людей вроде Трюффо. Я просто пытаюсь быть верным солдатом кинематографа.
 
С тех пор прошло более полувека: грань между разными направлениями его творчества с возрастом стирается все больше. Иногда его документалки изобилуют метафорами и символами, а художественные фильмы настолько документальны, что напрашивается совсем иное определение жанра. Однако сам мастер ярлыки не приветствует и не одобряет.
 
Я не снимаю документальное кино, и я не снимаю художественное. Я пытаюсь делать что-то иное. Меня не интересуют факты. Факты — это для счетоводов.
 
В списке работ Вернера Херцога самые разнообразные проекты и имена: это и фильм "Счастливые люди: год в тайге", снятый в соавторстве с российским режиссером Дмитрием Васюковым, и "Мой сын, мой сын, что ты наделал", с которым Херцогу помогал Дэвид Линч, который многократно признавался в любви к Херцогу и является его преданным поклонником.
 
Другой важный персонаж в кинобиографии Херцога — актер Клаус Кински, который славится своим сложным характером и взрывным нравом; по слухам, Херцог — единственный, кто смог приручить этот талант во благо искусства.
 
Этапы пути: начало
 
Более-менее зрелый период в творчестве Херцога принято отсчитывать с фильма «И карлики начинали с малого» (1970) о бунте анархистов-лилипутов в исправительной колонии. Нужно отметить, что в Германии этот фильм был запрещён как провокационный и неоднозначный.
 
Кинокритики за рубежом Германии усмотрели в нём жутковатую аллегорию современной политической жизни.
 
Херцог исповедует неоромантическое убеждение, что уродливо как раз все то, что кажется нормальным и повседневным: потребительские товары, магазины, стул, дверная ручка, а также религиозное поведение, застольные манеры, система образо­вания… вот что монструозно, совсем не лилипуты — действующие лица таких его фильмов, как «И карлики начинали с малого» и «Стеклянное сердце». (Афиша)
 
Много шума в фестивальных кругах наделал документальный фильм Херцога «Фата-моргана» — подборка завораживающих документальных образов, “смонтированных в соответствии с их внутренним ритмом”.
 
С тех пор Херцог чередует игровые и документальные фильмы, выпуская по одной-две новые ленты ежегодно. Чуть ли не каждый его проект обрастает слухами и историями, а сам маэстро, будучи еще совсем молодым человеком, становится легендой… - образ, который он сам тщательно выстроил.
 
Пусть и не всегда спланированные, его выходки и находки вошли во всемирные анналы киношного фольклора.
 
Однажды я снимал фильм, в котором все актеры были карликами. В какой-то момент на одного из них перекинулся огонь, а потом, в суете, его переехала машина. Но он просто встал и отряхнулся. Я был так потрясен, что пообещал всем, что если они доживут до конца съемок без единой царапины, то я прыгну на кактус. В итоге пришлось прыгать на кактус.
 
Киноэпос «Агирре, гнев Божий» (1972) принято называть “самой репрезентативной лентой”  Херцога, снятой за смешные 370 тысяч долларов.
 
Он тонко препарировал самые низменные человеческие пороки, проанализировав механизм влечения к смерти и процесс невротизации общества. Что и как происходит с этим самым обществом, когда у власти оказывается неврастеник с манией величия — яркая личность с раздутой харизмой и завышенными ожиданиями.
 
Действие происходит в XVI веке, и по сюжету безжалостный и безумный Дон Лопе де Агирре (Клаус Кински) возглавляет испанскую экспедицию в поисках Эльдорадо. Большой отряд испанцев-конкистадоров и перуанских индейцев  идет из Перу с целью достичь мифической «золотой страны». История обреченной экспедиции конкистадора Гонзало Писарро, который в 1560 и 1561 годах привел людей в перуанские джунгли, похожа на все рассказы о потерянном городе. 
 
Херцог потащил съемочную группу (и капризного Клауса Кински) в непроходимые джунгли Амазонки, задавшись целью на крошечный бюджет снять сагу о движимом навязчивой идеей конкистадоре Лопе де Агирре.
 
Несмотря на болезни и прочие трудности, съёмочная группа всего за два месяца завершила работу над фильмом, который поставил Херцога в число ведущих режиссёров современности и собрал множество наград. «Агирре» — признанный шедевр, который трактуют по-разному: одни видят в нём осмысление психологических истоков фашизма, другие отмечают запредельную реалистичность, полное отсутствие спецэффектов и то, что фильм «будто бы и правда снят в XVI столетии».
 
«Агирре, гнев Божий» Вернера Херцога - одно из величайших произведений кинематографии. Сами съемки этого фильма стали легендой. Херцог, говоря о «вуду локации», привез свою съемочную группу в отдаленный район джунглей, где так  часты лихорадка и голод... Говорят, Херцог заставлял Кински играть под дулом пистолета, хотя Кински в своей автобиографии отрицает это (мрачно добавляя, что единственный пистолет был у него самого). (Chicago Sun Times)
 
Херцог всю дорогу импровизировал со сценарием и признавался, что «часто не знал текста диалогов за 10 минут до того, как мы приступали к съемкам сцены».
 
Полноценным героем его фильма стала музыка, она задает тональность всему повествованию. Композитор Флориан Фрике и его группа Popol Vuh (названная в честь мифа о создании майя) делали саундтреки ко многим фильмам Херцога.  И в данном случае жутковатая и потусторонняя звуковая дорожка фильма органично вплетена в общее полотно и является ее важной частью.
 
Херцог показывает историю максимально реалистично, но оставляет множество открытых вопросов. Он явно хочет, чтобы его зрители чувствовали себя обособленными и сторонними наблюдателями, стоящими вне времени, “опечаленными необъятностью вселенной, поскольку она убивает мечты и заблуждения человека”.
 
Кроме музыки и нарочитой отрешенности автора решающее значение для «Агирре, гнев Божий» имеет лицо и психофизика актера Клауса Кински — он играет диктатора, сильного вождя конкистадоров, не знающего сомнений и сантиментов. Херцог в одном интервью рассказывал, что когда он, будучи еще подростком, впервые увидел Кински, то осознал: «В тот момент я понял, что моя судьба - снимать фильмы, а его — сниматься в моих фильмах».
 
Фильм движим не диалогами (за исключением Агирре, персонаж которого создают лицо, пластика и тексты Кински). Как и во многих своих фильмах, Херцог видит в этой истории, как я думаю, историю людей, которые мечтают о больших достижениях и совершают грех гордыни. Осмеливаясь достичь великих целей, они оказываются раздавленными неумолимой Вселенной. (Роджер Эберт).
 
Когда Херцогу было всего тринадцать лет, он и его семья жили в квартире в Мюнхене, которую они делили с несколькими другими людьми. И одним из них был актер Клаус Кински, который стал “музой” и вдохновением Херцога на долгие годы. Кински, который впервые сотрудничал с Херцогом в “Агирре”, получил у режиссера полную свободу выражения своего неистового темперамента и бешеной страстности.
 
Одна из лучших и ключевых картин в творчестве замечательного западногерманского режиссёра Вернера Херцога, снятая им в тридцатилетнем возрасте, принесла мировую известность самому Херцогу и  актёру Клаусу Кински, который сыграл заглавную роль. Финал картины, благодаря безжалостной режиссуре Вернера Херцога, выжимающего из актёра самые глубинные, уже подсознательные реакции затравленного зверя, воспринимается как зримый образ Страшного Суда, на котором корчится в муках перед Господом всё грешное человечество. (3500 рецензий)
 
Херцог с дотошностью одержимого препарирует человеческую тягу к иррациональному и неведомому. Получилась философская притча о жажде власти, разрушающей природу человека, и о герое-одиночке, который вступает в неравный поединок с самим Богом и Божественным провидением. Гордыня и могущество внушают Агирре надежду на победу, но он не мессия и Создателя ему не переиграть. Завоеватель амазонских джунглей Лопе де Агирре не смог покорить индейцев, не желавших вторжения чуждой цивилизации в их пределы.
 
В этом фильме кинокритики увидели своеобразную трактовку темы истоков фашизма: поколение Херцога волновал вопрос “национальной вины” и этиология нацизма. Есть мнение, что из этого фильма Херцога вырос «Апокалипсис сегодня» Френсиса Форда Копполы.
 
Мастерство Херцога и его постоянного оператора Томаса Мауха были отмечены наградами и премиями: премия German Film Awards за лучшую операторскую работу Томаса Мауха (1973), премия National Society of Film Critics Awards за лучшую операторскую работу (1997); также фильм заслужил премию Синдиката французских кинокритиков и номинацию на «Сезар»  за лучший иностранный фильм.
 
Продолжение: в статусе гуру
 
Вместе с Кински Херцог сделал ещё четыре исторических фильма: «Носферату — призрак ночи» (1978), «Войцек» (1979), «Фицкаральдо» (1982) и «Кобра верде» (1988).
 
«Фицкарральдо» стал самым масштабным проектом режиссёра — потребовались титанические усилия и несколько лет работы, чтобы довести его до конца.  «Фицкарральдо» близок к «Агирре» по проблематике и духу. Там снова играет Кински, лента снова снималась в тропическом лесу и повествует о невозможной и недостижимой задаче: некий человек задумал переместить пароход из одной речной системы в другую, перетащив его прямо через земельные участки.
 
Херцог, придерживающийся принципа «верю только в то, что видел сам», буквально совершает чуть ли не в каждой из своих работ подвиг преодоления немыслимых трудностей, снимая абсолютно в невыносимых для цивилизованного человека условиях, и ставит свою съемочную группу, актеров и самого себя в те же условия, в которых находились и его герои.
 
Конечно же, Херцог буквально тащил настоящий корабль по земле, чтобы создать свой фильм, несмотря на постоянные предупреждения инженеров о том, что «кабели будут падать и резать всех пополам». Документальный фильм о съемках называется «Бремя мечты» (режиссер Лес Бланк) и он столь же мучителен, как и сам фильм «Фицкарральдо». (Chicago Sun Times)
 
За «Фицкарральдо» Херцог был отмечен наградой Каннского фестиваля как лучший режиссёр. Впрочем, он одновременно подвергся и жесточайшей критике, особенно у себя на родине в Германии, за иррациональное стремление к 100% натуралистичности и фатальное пренебрежение человеческими жизнями.
 
Безумная позиция Херцога,
 одержимого романтической идеей завершить и доснять фильм вне зависимости от жертв и лишений, запечатлел документальный фильм «Бремя мечты» 1982 года, удостоенный BAFTA.
 
Во время съёмок в джунглях Амазонии не обошлось без реальных человеческих жертв, которые, правда, не были напрямую связаны со съёмками фильма. Сам Херцог невероятно легко относится к подобным вещам и не считается со своей личной безопасностью — скорее, он ее игнорирует.
 
Недавно меня подстрелили, ранили. Но меня это практически не расстроило, потому что в меня уже не раз стреляли. Как-то раз с отрядом повстанцев я пересекал границу между Гондурасом и Никарагуа. Мы попали под огонь прямо на середине реки, и хорошего в этом было мало, потому что мы были как на ладони, а тех стрелков скрывали джунгли.
 
Раз за разом Вернер Херцог заставляет своих актёров не только мучаться в тропиках и джунглях, он требует от них пройти весь внутренний путь изображаемых ими персонажей. На роли он подбирает людей, которые в силу своих личных жизненных обстоятельств уже обладают определенным “багажом”. Например, человек, сыгравший Каспара Хаузера в фильме «Каждый за себя, а Бог против всех» (1974), был найден им в психиатрической лечебнице, где и провёл практически всю свою жизнь.
 
А на съёмки «Стеклянного сердца» (1976) Херцог пригласил профессиональных гипнотизёров, чтобы ввести актёров-любителей в состояние гипноза.
 
Новейшая история
 
Три игровых фильма, последовавшие за «Фицкарральдо», Херцог не считает удачными,  без особенного восторга отозвались о них и критики, и уже достаточно большая армия поклонников режиссера.
 
После, рассорившись со своим другом и вдохновителем Кински, Херцог в течение целого десятилетия, с 1991 по 2001, снимал только документальные фильмы. Это были ленты о самых необычных событиях и об отдалённых, малоизвестных уголках Земли, не исключая и российскую глубинку.  В байопике «Мой любимый враг» (1998) Херцог откровенно рассказал о перипетиях отношений с покойным Кински.
 
В 2001 году, поселившись в Лос-Анджелесе, Херцог вернулся к игровому кино. В его новых фильмах снимаются голливудские звёзды первой величины — Николас Кейдж («Плохой лейтенант»), Кристиан Бэйл («Спасительный рассвет»), Тим Рот («Непобедимый»). К вершинам кинодокументалистики Херцога можно отнести документальные проекты американского периода — «Человек-гризли» (2005) и «Встречи на краю света» (2007, номинация на «Оскар»).
 
На Венецианском фестивале 2009 года Херцог представил на конкурс сразу два фильма — «Плохой лейтенант» и «Мой сын, мой сын, что ты наделал» (продюсером последней выступил Дэвид Линч).
 
«Плохого лейтенанта» критики сочли несколько диким ремейком одноименной картины Абеля Феррары, где роль коррумпированного копа вместо Харви Кейтеля сыграл Николас Кейдж, а действие перенесено из Нью-Йорка в Новый Орлеан.
 
В пограничных состояниях психики, пусть даже подстегнутой наркотиками и стрессом, как в «Плохом лейтенанте», Херцог находит неиссякающий источник вдохновения. Ему плевать, что проект — заказной, придуманный продюсерами, что сценарий чужой. Ведь его интересует отнюдь не сюжет, а тот гротеск, то галлюциногенное бешенство, которое ему вдруг удается открыть во всеобщем любимце Кейдже, доводя каждый штрих неправдоподобно величественного характера и неукротимого нрава до абсолютного абсурда. Для Херцога Кейдж важен не больше (но и не меньше), чем запечатленные камерой столь же внимательно змеи, крокодилы и игуаны, равноправные граждане магического города — разрушенного ураганом Нового Орлеана. Может, ради одной возможности поснимать это невероятное место этнограф-причудник Херцог и согласился на подобный проект? Дело скорее в этом, чем в деньгах — или, не дай бог, любви к первоисточнику. (Антон Долин)
 
Кстати, Феррара проклял Херцога и пожелал ему гореть в аду за нового «Плохого лейтенанта». Херцог ответил в своем стиле: мол, оригинал не смотрел, ничего не знаю.
 
Это жанровый экзерсис со сверхпопулярным артистом в главной роли, с наркотиками, бандитами и упоительно красивой героиней-проституткой в исполнении Евы Мендес. (Афиша)
 
А вот “Мой сын” — это уже не мейнстримная история, скорее, филигранно авторская работа. Нельзя забывать, что в ее создании на правах исполнительного продюсера выступил сам Дэвид Линч, давний почитатель творчества Херцога. Легкая доля линчевского безумия присуща и Херцогу, он явно всегда чувствует себя как рыба в воде в самой гуще хаоса. И не так важно, что стихия Линча — сюрреализм, а Херцог признанный мастер реализма. Для последнего важнее всего калейдоскопическая фактура и безумие как почва для творческого поиска.
 
«Мой сын, мой сын, что ты наделал», сложный сюрреалистический винегрет о судьбе матереубийцы. Тут в ролях — сплошь намеренные маргиналы, фавориты независимого кино: Уиллем Дефо, Удо Кир, Хлое Савиньи. Оба фильма претендуют на одних и тех же венецианских «Львов». Высокая конкуренция с самим собой. Раздвоение личности. Творческая шизофрения. (Антон Долин)
 
В 2010 году Херцог возглавлял жюри 60-го Берлинского международного кинофестиваля, где несколькими наградами был отмечен российский фильм «Как я провёл этим летом», действие которого происходит в типичных «херцоговских» локациях — на краю обитаемого света. В интервью он сыплет афоризмами, иногда кажется — он открыто издевается над корреспондентами и критиками.
 
Сказать по правде, сам-то я, конечно, за цензуру. Разумеется, в том случае, если цензором буду я.
 
В 2016 году На ютьюбе появился трейлер документального фильма о вулканах «Into the Inferno» Вернера Херцога, премьера которого состоялась на канале Netflix. Для съемок этой картины режиссер ездил к вулканам Эфиопии, Исландии, Индонезии и Северной Кореи. В том же году Херцог представил художественный фильм «Соль и пламя», в центре сюжета которого находится извержение вулкана.
 
Еще один новый документальный фильм этого весьма продуктивного режиссера «О интернет! Грезы цифрового мира» открыл Международный фестиваль кино о науке и технологиях «360°» Политехнического музея.
 
В фильме «В самое пекло» 74-летний режиссер действительно в буквальном смысле бесстрашно лезет в пекло, бесстрастный как Будда.
 
Поначалу при просмотре фильма возникают те же мысли, что во время херцоговского «Человека-гризли» — дедушка, ну вы же талантище, зачем вам это пустое наблюдение. Но все оказывается намного сложнее, и вулканы здесь всего лишь метафора, а Херцог, с его карьерой грандиознее и страшнее любого вулкана, снова показал нам всем, какие мы маленькие люди относительно природы. (Афиша)
 
В фильме «О, интернет!» заметны мотивы, которые можно было назвать религиозными. Херцог продолжает поиски истины, упрямо и самоотверженно, вероятно, считая, что человечество с его фанатизмом и гордыней движется в неправильном направлении.
 
По его мнению, чем больше возможностей для коммуникаций появляется у человека, тем более одиноким он себя чувствует. Херцог предрекает, что ХХI век может стать веком одиночества.
 
Не могу сказать вам, оптимист я или пессимист. Ответ (вернее, что-то вроде ответа) можно попытаться найти в моих фильмах. Знаете, сейчас нам не до выяснений, кто тут оптимист, а кто нет. Мы попросту можем очень скоро исчезнуть, исчезнуть совсем, как вид. Недавно я снимал другой свой фильм (я обычно снимаю несколько фильмов сразу) — он о вулканах и о том, как антропологи исследуют те места в Эфиопии, в которых, по всей видимости, 100 тысяч лет назад появились первые люди. И я спросил у этих ученых, есть ли у человечества еще 100 тысяч лет. И ученые очень сомневаются на этот счет. 
 
Человек-легенда
 
О Херцоге ходят мифы и легенды. Например, утверждается, что он пришел пешком из немецкого Мюнхена в Париж (расстояние около 500 миль) в 1974 году, чтобы предотвратить смерть  историка кино и его хорошего друга Лотте Эйснера. Эйснер был тяжело болен, и по логике Херцога не решался умереть, пока он не посетит его на смертном одре. Эйснер действительно продолжал жить еще 8 лет после этого путешествия Херцога.
 
В конце 2005 года во время интервью с кинокритиком Би-би-си Марком Кермодом про фильм “Человек-гризли”, по ним открыл огонь снайпер — начал самый настоящий обстрел из пневматической винтовки. Кермод запаниковал, а Херцог спокойно сказал: «Кто-то по нам стреляет». Одна из пуль задела режиссера, но он лишь невозмутимо отметил, что рана «незначительная» и настаивал на продолжении интервью.
 
Есть еще такая история: Херцог однажды пообещал съесть свою обувь, если молодой американский студент-выпускник сможет снять фильм, о котором всегда мечтал и говорил. Молодым студентом был Эррол Моррис, который встретил вызов и снял документальные фильмы «Домашние кладбища 1978», «Гейтс Небес» (1978). Херцог сдержал свое обещание и ботинок съел (о чем рассказано в его фильме Леса Бланка “Вернер Херцога ест свою туфлю”, 1980).
 
Вернер Херцог — один из самых дальновидных современных кинематографистов, он одержим великими и глобальными темами. Ему неинтересно рассказывать о сюжетной линии мейнстрим-детектива или снимать забавные диалоги; он хочет поднять зрителя на иной уровень восприятия и заставить думать. 
 
Кинематограф Вернера Херцога — это культ отрицания посредственности. <...> [Его герои] осуществляют одинокий и обреченный бунт против культуры как торжества посредственности. Эти немногие, сохранившиеся под катком технологической цивилизации, обладают либо талантами и амбициями сверх­человека, либо дегенеративными рудиментами недочеловека. И те, и другие — уроды, но не вылепленные из глины големы и не сконструированные линчеобразные мутанты. Они вышли из человеческого лона. Значит, урод живет в самом человеке, прячется в его плоти, в его натуре.  (Андрей Плахов)