Павел Павликовски



Я уехал на Запад, когда мне было 14 лет. Вел кочевой образ жизни, учился, работал в Германии, Франции, Великобритании. И в России тоже. Сделал несколько документальных лент.
 
Польский и британский режиссер Павел Павликовский, вошедший в состав жюри Каннского кинофестиваля в 2019 году, известен как один из самых успешных европейских мастеров “постновой” волны.
 
Он не отрицает, что продолжает традиции Вайды и Бергмана, любит американские комедии 1960-х и черпает вдохновение из невероятных историй, которые в огромном количестве ему поставляет сама жизнь.
 
Я не профессиональный режиссер, это всего лишь маленькая часть моей жизни, и это не то, как я себя определяю. Не очень важно, снимаю ли я фильм в Польше, Англии или где бы то ни было. Фильмы всегда являются результатом того, где я нахожусь, что я открыл для себя и что у меня в голове.
 
Последнее пристанище
 
До того, как заняться кино, Павликовский вполне успешно работал на стыке филологических и социологических исследований. В 1990-е киноязык стал для него способом рассказать истории любимых персонажей мировой культуры — и Павликовский выпустил документальные ленты, посвящённые Венечке Ерофееву и Достоевскому.
 
Когда я смотрю свои ранние документальные фильмы, я вижу, что они очень эклектичны. Они не следуют какой-то определенной схеме. Меня бы выбросили из киношколы, потому что я не следовал ни одному образцу. Я просто как-то соединял образы, думая, что я великолепен. Теперь я смотрю на них, и понимаю, что они неровные. Мне они все нравятся, потому что они несут смысл, и они отчасти оригинальны, но они довольно неравномерны. От фильма к фильму, даже в документальных фильмах, я изучал среду и учился тому, как привести форму в какое-то отношение с содержанием, как с ним работать и, прежде всего, как создать какой-то порядок из хаоса.
 
Первой художественной лентой Павликовского стал “Сталкер” с участием Бодрова-младшего в главной роли. Впрочем, и этот фильм стоит на стыке вымысла и реальной журналистской Павла в России во время одной из политических гонок — его предварял документальный телефильм “Путешествие с Жириновским” (1995).
 
Я не рассматриваю кинопроизводство как карьеру, потому что я никогда не пытался «получить высшее образование» для больших коммерческих проектов. Я всегда снимал фильмы о том, что меня интересовало — и к лучшему, и к худшему, потому что иногда это не интересовало, кроме меня, действительно никого!
 
Собственно, настоящая кинокарьера Павликовского началась с “Последнего пристанища”. Это была проба пера режиссера в независимом британском кино.
 
На главную роль Павликовский пригласил известную и популярную российскую актрису Дину Корзун (по своим ранним проектам Павел довольно много общался с российской актерской тусовкой) и Пэдди Консидайна, начинавшего свой путь в игровом кино — и фильм стал однозначным фаворитом Эдинбургского фестиваля.
 
Удовлетворяя потребности местного населения беженцев, он сочетает альтруизм и корысть, решив помочь привлекательной россиянке-нелегалке. Нежный роман разворачивается на фоне прибрежного городка... Консидайн превосходен как честолюбивый обыватель; богат чувствами, но редко сентиментален. (The Guardian)
 
Актеры, несмотря на разницу в школах и языках, прекрасно сыгрались: Корзун отлично изобразила потерянность в чужой стране, мечтательную способность наших соотечественников доверяться обстоятельствам и первым встречным. Пэдди же был убедителен в роли Альфи, чувака с окраины у моря, который становится неожиданно для себя другом беженки.
 
Буквально через год Павликовский начал работу над прекрасной, как бунинское "Легкое дыхание", и в меру трагичной лентой “Лето моей любви”. Фильм стал второй совместной работой Консидайна и Павликовского и дебютом Натали Пресс, - актрисы, исполнившей одну из главных женских ролей.
 
В течение восьми месяцев Павликовский провел в поисках исполнительниц: в школах, колледжах, театральных труппах и на общественных прослушивания. Наконец, он нашел Натали Пресс и проверил ее в совместных сценах с Пэдди Консидайном.
 
Пресс и Консидайн сработались: Натали играла Мону, девочку из неблагополучной семьи, сироту-оторву, Пэдди — ее единственного родственника, старшего брата Фила, который отсидел свой срок в тюрьме и заделался в ярые сторонники церкви. Собственно, главные события "Лета" происходят во время “крестового похода” Пэдди по окрестностям. Третьей к актерскому дуэту присоединилась Эмили Блант, которая сыграла Тамсин, богатую и избалованную, не в пример Моне и Филу.
 
Многие сцены игрались актерами с листа, еще больше были плодом импровизации — благо, что Пэдди оказался талантливым и оригинальным импровизатором, который своим примером заражал новичков.
 
Фильм получился прекрасным: первая любовь двух красавиц разворачивалась на фоне английской пасторали, социальных проблем 1980-х годов, нищеты, классового неравенства и семейных неурядиц.
 
"Лето" привлекло внимание к Павликовскому как к мастеру камерных и при этом атмосферных фильмов — он умело создавал настроение, ностальгия и романтика переплетались с остросоциальными сценами — прием, которым Павликовский воспользуется в зрелых работах "Ида" и "Холодная война".
 
Следующей работой с британскими и американскими актерами стал фильм "Женщина из Пятого округа", психологический триллер с элементами детектива, в котором блестяще (и к сожалению, недооцененно) сыграли Итан Хоук и Кристин Скотт Томас.
 
Павликовский создал фильм, который захватывает вас в очень личное пространство и давит на вас жестокостью захватывающей внутренней жизни (Slant Magazine)
 
История горемыки-писателя, который пытается работать на криминального босса и быть ближе к бывшей жене и дочери, разворачивается в Париже. Герой Хоука пытается писать роман, заводит отношения с загадочной вдовой (Скотт Томас), попутно оказываясь втянутым в загадочные убийства.
 
Этот фильм не рекомендован людям, которым нужно понимать, что происходит. “Женщина из Пятого округа” англо-французский фильм от польского режиссера Павла Павликовского, доставляет удовольствие и его можно смотреть, однако картина малопонятна — и чем больше смотришь, тем меньше понимаешь.(San Francisco Chronicle)
 
Впрочем, актерский состав и крутой сюжет не смогли сделать из фильма лидера национального проката, хотя и сделали его своего рода пробой пера перед двумя несомненными шедеврами Павликовского.
 
Я никогда не снимал фильмы, будто это карьерный шаг — например, создание фильма, ради того, чтобы оказаться в Голливуде. Они все часть какого-то моего путешествия.  Даже плохие, или менее успешные, скажем, я точно знаю, почему они такими вышли.
 
Черно-белые воспоминания
 
Любитель, путешествующий по волнами своей памяти, Павел Павликовский в 2013 году стал соавтором сценария нового фильма, основанного на реальной истории.
 
Идея нового фильма родилась у Павликовского задолго до этого, после реальной встречи режиссёра, выпускника Оксфорда, с польской еврейкой Хеленой Волиньской-Брус, известной как «красная Ванда» (урожденная Файга Миндля Данеляк, одна из самых ярых обитателей послевоенной Польши, в конце 1950-х годов уехала в Англию. Ее смертные приговоры в процессах против “врагов режима” стали причиной требований польских властей к Англии выдать её за «преступления против человечества» — однако этого не случилось, и Файга умерла в 2008 году в Оксфордшире).
 
Павликовский за судьбой лютой карательницы увидел личную трагедию, которой не удалось избежать на одной еврейской семье на территории Польши во время Второй мировой войны. И его версия истории Ванды сформировалась на перекрёстке жизненных судеб двух крайне разных женщин — циничной и строгой обвинительницы и глубоко верующей девочки Иды, которая накануне своего пострига приезжает к тетке Ванде и узнает правду о своем происхождении.
 
В Оксфорде меня представили пожилой и очень милой женщине, польской еврейке, которая в давние времена получила печальную известность как «красная Ванда». Будучи государственным обвинителем на процессах «врагов народа», она беспощадно выносила смертные приговоры. Затем я узнал, что польские власти потребовали от Англии ее выдачи за «преступления против человечности». Так совместились две линии очень разных женщин. Бывшая сталинистка, ставшая циничной прожигательницей жизни, и молодая, истово верующая девушка. Греховность и чистота. Опыт и наивность. Безверие и вера. 
 
Павликовский снимал “Иду” в черно-белом цвете и почти что квадратом (4:3) - так он мог добиться необходимой для него атмосферы интимного переживания, клаустрофобии памяти, так смог очень точно передать экстерьер Польши конца 1950-х годов.
 
Вы знаете, бессмысленно снимать в цвете фильм этой эпохи — в Польше моего детства не было цветного телевидения!
 
Удивительным был эффект почти полного отсутствия звука в том качестве и виде, в котором мы привыкли слышать его в кино. Все происходящее показано глазами молчаливой наблюдательницы, пропускающей через себя крайне острые и необычные события. Поэтому очень важно было найти подходящую для роли актрису.
 
Героиня Агаты Тшебуховской, которая всю жизнь считала себя Анной, а потом вдруг оказалась Идой Лебенштейн, вплоть до финала вообще отказывается от действий, она лишь молчит и наблюдает. В первых безмолвных монастырских кадрах мы вовсе не понимаем, в какое время и в каком месте происходит действие, и только потом постепенно открываем для себя мир, одновременно с впервые севшей в трамвай Анной-Идой. Таким образом, перед нами фильм о познании мира, а ещё о том, способны ли его хрупкие, мелкие грешные радости — смех, разговор, выпивка, музыка, секс — избавить от страха небытия, средством против которого считаются молитва и пост. (Воздух.Афиша)
 
Как и в случае с “Летом моей жизни”, Павликовский начал съемки с поиска молодой звезды, а на роль Ванды он пригласил искушенную и прекрасную польскую характерную актрису Агату Кулешу.
 
Агата Кулеша — высокопрофессиональная, умная и тонкая актриса. На прослушивании она показала себя в образе Ванды столь безупречно, что сомнений в выборе не было. А вот Иду сыграла не актриса. Шел по Варшаве, бросил взгляд на девушку, которая сидела в кафе и читала книжку. Дрогнуло сердце — она, Ида! К тому моменту я несколько месяцев искал исполнительницу на эту роль и уже отчаялся.
 
Две Агаты Павликовского разделяют с ним ответственность за создание потрясающего, оглушительного эффекта — недаром “Ида” стала первым фильмом Павликовского, который был отмечен премией «Оскар» Американской академии киноискусств в номинации «лучший фильм на иностранном языке» 2014 года.
 
Давайте будем честными: у “Иды” (2013) не было коммерческих перспектив, даже на фестивалях, потому что я знаю, как трудно польским фильмам проникать в Канны, Венецию и Берлин.  Когда я сказал, что снимал фильм в Польше — на польском и еще и черно-белых — мои друзья решили, что я совершаю профессиональное харакири.
 
В 2018 году Павликовский снял свой второй черно-белый “польский” фильм “Холодная война” и получил Золотую пальмовую ветвь Каннского фестиваля.
 
Это действительно фантастика. У нас прекрасная школа киноискусства, но нет Оскаров, так что это действительно здорово. Я надеюсь, что это побудит мир снова взглянуть на польское кино и других режиссеров, чтобы рискнуть и сделать что-то хоть немного оригинальное и смелое.  
 
В момент, когда команда представляла фильм на пресс-показе, актёры назвали Павликовского невероятным перфекционистом: он снимал несколько десятков дублей одной и той же сцены, чтобы достичь нужного для него эффекта. Порой съемки заканчивались глубокой ночью, а утром уже продолжались репетиции и подготовка к новым сценам. Актёры буквально погружались в транс — и в этом состоянии “пустоты” сознания создавали потрясающе лёгкие и правдивые образы своих героев.
 
Изменения являются частью процесса написания сценария. Когда я пишу, я представляю сцены. Я записываю вещи. Я фотографирую. Я делаю кастинг. Я переписываю. Это постоянное создание или переделка. Я хотел сделать такой фильм, который больше похож на медитацию, чем на историю, в которой есть такие лица, которые передают настроение Польши в данный момент, но это еще и притча. Я хотел фильм, который был бы музыкальным, но не потому, что в нем было много музыки, а потому, что в нем была своего рода музыкальная форма, и что он имеет свой собственный ритм.
 
Впрочем, когда смотришь “Холодную войну”, догадаться о том, через какие тернии пришлось пройти всем, сложно.  Критики в один голос назвали фильм “самым романтичным”, “невероятно пронзительным” и “воплощением любовной истории”. Единственное, в чем убеждаешься — так это в том, что Павликовский действительно очарован историей своей родины и находит точные образы и метафоры, чтобы рассказать ее зрителю.
 
Почему я вернулся в Польшу снимать фильмы - я вернулся во времени, чтобы снимать истории того времени. Есть эмоции, которые недоступны цифровому миру. Я хотел показать их зрителю. Ведь дело не только в истории и актерах, а в том, как ты делаешь фильм. “Холодная война” — это про то, как делать фильм в очень любительском, очень “до-индустриальном” стиле.
 
Конечно, романтик Павликовский снимал “свою историю”, вернее, историю своих родителей. Его “дилетантство” в “Холодной войне” вылилось в то, что он использовал близкие себе образы людей.
 
Все эти расставания, воссоединения, браки с другими людьми и снова любовь — да, это про моих родителей. Но в итоге — они были самой трогательной парой. В конце концов, их история любви — самая прекрасная.
 
Охватывая конец 1940-х и начала 1960-х годов и колеблясь между Восточной и Западной Европой, история Виктора и Зулы (сыгранная с гипнотической интенсивностью Томашем Котом и Джоанной Кулиг) похожа на джазовую импровизацию эпохи холодной войны. В насыщенных черно-белых тонах, переходящих от страсти к отчаянию, фильм привносит новую волну в давнюю кинематографическую головоломку: что бы вы сделали ради любви?
 
Помимо прекрасного сценария и продуманной истории, Павликовский снова подобрал актеров так, что их химия на экране, их взаимодействие друг с другом, их отношения похожи на те, которые мы видим в “Касабланке” и “Грозовом перевале” — тех лучших романтических и душераздирающих историях, которые создавались человечеством.
 
Сейчас я собираюсь снять еще три фильма, как я обычно делаю — все одновременно. Я буду ждать момента, когда элементы хотя бы одного из них соберутся воедино: три персонажа и пейзаж, и какое-то мое внутреннее чувство, что это стоит того, чтобы потратить полтора года или два года моей жизни.